Иван Стерлигов (НИУ ВШЭ): «Мы наблюдаем уверенный рост числа российских публикаций в ведущих журналах»

 

Согласно указу Президента РФ № 599 «О мерах по реализации государственной политики в области образования и науки» к 2015 году доля публикаций российских исследователей в общем количестве публикаций в мировых научных журналах, индексируемых в базе данных Web of Science (WoS), должна была вырасти до 2,44%. В отечественном наукометрическом сообществе мало кто верил в достижение этого показателя. Однако вот уже несколько месяцев, как в профессиональной среде обсуждается, что, согласно одному из вариантов подсчета данных, показатель все-таки был достигнут. «Экспир» попросил прокомментировать данную ситуацию директора Наукометрического центра НИУ ВШЭ Ивана Стерлигова.

Иван Стерлигов: В наукометрии все дело в нюансах: президентский указ не содержал точной методики того, как надо оценить данные в базе WоS, чтобы получить вышеозначенный показатель. В нем также не было сказано, какие именно типы публикаций должны быть при этом учтены, а ведь их существует великое множество – помимо стандартных журнальных статей базы индексируют письма, труды конференций, монографии, рецензии на них и т.д.

Есть определенные сложности и с самой WoS: в отличие от Scopus или РИНЦ, это не единая база данных (БД), а платформа, на которой находится целый набор баз. Основные БД входят в ядро WoS – так называемую Core Collection. Соответственно, общее представление у специалистов таково, что в указе №599 имелось в ввиду именно это ядро. Однако на момент подписания указа Сore Сollection WoS имела один состав, сегодня – другой, уже шире. Туда добавился ряд новых источников, куда вошла и часть российских журналов, что сильно изменило общую картину.

Далее, вернемся к вопросу типа рассматриваемых публикаций. Если брать все типы научных публикаций, включая книги и труды конференций, то доля России в WOS будет значительно ниже целевой – 2%. Но, если мы посчитаем только журнальные публикации типа «статья», и только в тех БД, которые индексируют лишь ведущие научные журналы (SCIE,SSCI,AHCI), то показатель будет уже лучше – 2.3%.

Наконец, если убрать из полученного списка журналы, содержащие материалы по общественным и гуманитарным наукам, оставив лишь те издания, где речь идет об естественных и точных науках, то разница с предыдущими показателями будет уже значительной – 2.47%, что существенно выше показателя предыдущего года (2,27%). Так что, действительно, в определенном смысле, указ Президента был выполнен. Кстати, сейчас как раз хороший момент для того, чтобы получить точные цифры: в наукометрии индексация публикаций происходит довольно медленно, и статистику по прошлому году можно адекватно оценить лишь во второй половине текущего. Так что названные мной цифры уже особо не изменятся, их можно считать окончательными.

«Экспир»: Что, на ваш взгляд, позволило добиться этого результата?

Иван Стерлигов: Сочетание ресурсов и стимулов разного характера. Во-первых, это усилившееся и все нарастающее внедрение наукометрических ключевых показателей эффективности (KPI) везде, где только возможно. В частности, сегодня, если ты претендуешь на госфинансирование научного проекта, надо соответствовать определенным наукометрическим критериям, а затем в отчете доложить о публикации соответствующих статей, проиндексированных в базах.

Выстроена целая вертикаль: если Министерство или ФАНО оценивает вузы и НИИ по показателям, то руководители организаций неминуемо транслируют эти показатели вниз подразделениям и отдельным ученым, в виде «пряников» (надбавки) и «кнута» (аттестации). Иногда, как в случае ряда ведущих вузов, финансовая мотивация для отдельных сотрудников может быть очень сильной.

Опосредованное, но значительное влияние на вузы, особенно на участников проекта «5–100», оказывают требования покорить рейтинги, ведь эти рейтинги тоже в значительной мере основаны на библиометрии.

Во-вторых, конечно, влияет рост финансирования и особенно развитие грантовых схем, привязанных к тем же показателям, прежде всего программ Российского научного фонда и мегагрантов Правительства РФ для ведущих ученых (Постановление №220), а также расширение уже существующих каналов: например, продление серии федеральных целевых программ Минобрнауки России и грантов молодым кандидатам наук. Что касается Постановления №220, то, несмотря на то, что качество научных проектов, получивших в его рамках мегагрантное финансирование, заметно разнится, некоторые из них крайне успешны. Например, австралиец Юрий Кившарь, один из мировых лидеров в области фотоники, чей мегагрант был реализован в Университете «ИТМО», принес этому вузу свыше 150 публикаций в WoS (в основном в ведущих журналах), на сегодня процитированных более 1300 раз, с низким коэффициентом самоцитирования. Можно спорить о том, какой вклад здесь можно отнести на счет именно России, но, тем не менее, научные результаты налицо. Т.е. один проект внес очень существенный вклад в прирост прироста российских научных публикаций в области, приоритетной и очень быстро развивающейся во всем мире.

Наконец, отчасти рост числа публикаций связан и с тем, что нам все-таки удалось переломить тенденцию старения научно-образовательных кадров. Начался приток молодежи, которая частенько и английским, и Интернетом владеет лучше, больше ориентирована на мировую научную литературу, сформировала свои профессиональные навыки уже в эпоху информационной открытости. Доступность научных публикаций сегодня несоизмеримо выше, чем еще 10 лет назад.

«Экспир»: Не приводит ли описанное вами «наукометрическое давление» к негативным эффектам?

Иван Стерлигов: К сожалению, из-за того, что общая наукометрическая грамотность у чиновников и самих ученых низка, внедрение всех этих наукометрических KPI иногда вредит, а не помогает делу. Например, сейчас можно наблюдать стремительный рост числа так называемых «мусорных публикаций», очередной виток расцвета псевдонауки. С этой проблемой – «мусорными публикациями» в, казалось бы, престижных библиометрических базах (особенно Scopus), множество стран столкнулось гораздо раньше, чем мы. В России она в полный рост проявилась лишь в последние три года, когда во многих вузах ввели систему академических надбавок за публикационную активность. Однако еще более печально, что доля мусорных статей растет в России достаточно быстро. Другие страны, для которых это было характерно, например, Китай или Иран, уже побороли эту беду, ужесточив контроль за качеством статей и внедрив «черные списки» недобросовестных авторов и издательств. Кстати, мне кажется, что правильнее сразу ориентироваться не на «черные списки», а на «белые», не принимая в качестве индикатора валовое число публикаций в любых изданиях Scopus или WoS, а тем более РИНЦ.

Наука сама по себе крайне разнообразна – не стоит об этом забывать. А наукометрические индикаторы имеют одновременно приятную и неприятную особенность – иллюзию простоты. Сегодня полно разных рейтингов, систем оценки, но большинство их них настолько далеки от учета специфики отдельных наук, что даже трудно их комментировать. Они очень сильно благоприятствуют одним тематикам и практикам в ущерб другим, заставляя ученых менять свои коммуникативные стратегии. Например, гуманитарии в ряде стран сейчас стали переключаться с монографий на статьи, потому что в базах существуют большие сложности с индексацией монографий, а баллы, которые можно получить за большую книгу, могут быть меньше суммы баллов за две журнальные статьи.

Кстати, никто из ведущих иностранных специалистов по наукометрии не рекомендует применять ее для прямой оценки гуманитариев или, скажем, юристов. От использования такой оценки в этих дисциплинах на сегодня следует отказаться в принципе.

«Экспир»: В каком состоянии находятся сегодня отечественные научные журналы?

Иван Стерлигов: В очень тяжелом, особенно, если они не включены в международные базы цитирования. Если мы говорим про естественные науки и, например, экономику, то практически никто из ведущих российских ученых не подает туда свои лучшие статьи, им достается второстепенный материал. С другой стороны, думаю, сейчас появилось некое окно возможностей, которым надо успеть воспользоваться. Есть порядка нескольких десятков российских научных журналов, в основном по естественным и точным наукам, которые уже долгое время индексируются в WoS и имеют более или менее значимые импакт-факторы, что привлекает авторов. Существенная часть этих журналов контролируется издательством «Наука» РАН. Эта организация, конечно, нуждается в серьезнейшей реформе. Но если ее работу и работу подведомственных редакций поставить на современные технологические рельсы, внедрить системы электронного документооборота и приема рукописей, а главное, перейти на английский и наладить международное рецензирование, то многие наши академические журналы можно очень сильно подтянуть.

Есть и истории успешного развития журналов с нуля – от математического Moscow Mathematical Journal до исторического Ab Imperio или посвященного науковедению Foresight & STI Governance.

Сейчас российские издания и большинство научных организаций активно рвутся в Scopus, потому что, по сравнению с WoS, туда проще попасть. В последние годы эта база она стала у нас применяться очень активно, наравне с WoS, и туда уже входит свыше 300 отечественных журналов. Причем число их постоянно растет.

«Экспир»: В чем еще состоит разница между WoS и Scopus?

Иван Стерлигов:  Главный маркетинговый ход Scopus – это охват (scope), который по числу индексируемых журналов фактически в два раза шире, чем у WoS. Но понятно, что и требования к журналам там гораздо ниже. Соответственно, несколько отличается и авторитет  Scopus в наукометрическом сообществе.

С другой стороны, позиции Scopus серьезно упрочились, когда на использование их данных вместо WoS перешел рейтинг Times Higher Education. Теперь два из трех ведущих рейтингов вузов используют Scopus, что очень стимулирует руководство вузов «5–100» создавать внутренние индикаторы именно на основе этой базы.

Отдельная проблема – уже упомянутые «мусорные журналы» в Scopus. Сейчас Минобрнауки России делает попытки как-то учитывать их наличие и бороться с недобросовестными журналами. А пока неотработанные методики применения наукометрических KPI приводят лишь к тому, что у нас возник целый рынок псевдонауки, где за деньги предлагают размещать публикации в изданиях, индексируемых в WoS и Scopus. К сожалению, уже продаются места в списках соавторов, услуги по повышению цитируемости и т.д.

«Экспир»: Кто сегодня лидирует на мировом рынке научных публикаций?

Иван Стерлигов: Первое место по количеству научных документов всех типов за 2015 год занимает США (600 000 публикаций), далее следует Китай (327 000 публикаций). Мы находимся на 16 месте в мире, пропустив вперед ряд стран, в числе которых Боливия, Индия, Южная Корея.

Но есть обнадеживающие сигналы, которые позволят надеяться, что ситуация будет постепенно улучшаться. Это выбор журналов российскими авторами: они стали больше ориентироваться, во-первых, на иностранные журналы, во-вторых, на ведущие среди иностранных. То есть растет понимание: чтобы тебя процитировали, чтобы с работой твоей ознакомилось максимальное число специалистов в твоей области, надо идти вот в эти издания, а не в какие-то другие.

Некоторые коллеги, правда, твердят, что постепенный рост публикаций российских ученых в WoS – результат труда нашей научной диаспоры за рубежом, члены которой продолжают указывать дополнительно к основной еще и старую российскую аффилиацию, а на деле почти не работают на Родине. Действительно, такой фактор существует, но сейчас вектор другой: в последние годы появились многие тысячи статей, которые опубликованы российскими авторами без иностранных аффилиаций, но в ведущих иностранных журналах, и их количество стремительно увеличивается. Причем, доля таких «чисто российских» публикаций среди всех публикаций с российской аффилиацией в ведущих журналах увеличивается практически по всем наукам.

«Экспир»: Есть ли нам куда расти дальше? Что надо предпринять нашему государству, чтобы приблизить прекрасное наукометрическое будущее?

Иван Стерлигов: Конечно, есть. Часто говорят, что число статей на вложенный в фундаментальную науку рубль у нас далеко от ведущих стран. Это очень грубое сравнение, ведь зарплаты, стоимость оборудования и реактивов, расходы на перелеты и т.д. везде разные, но тем не менее сравнить можно. Да и в целом финансирование это у нас на одного ученого пока очень далеко от того, что тратят в ведущих странах, так что и в этом смысле нам есть, куда расти.

Стратегия, которая сейчас реализуется государством – опора на сильнейших. Конкурсное финансирование, осуществляемое в ее рамках – безусловно, правильное. Его стоит развивать, но организовать более качественно, минимизировав возможные издержки от некорректного применения наукометрии и рейтингов, на которые ориентируются наши чиновники. Надо для оценки проектов стараться брать не один показатель, а целый комплекс, избегать механических критериев, которые часто ничем не обоснованы. В идеале наукометрические показатели должны не подменять, а дополнять содержательную экспертизу, которую должны проводить компетентные специалисты, не имеющие конфликта интересов, т.е. без глобального академического сообщества тут не обойтись. Здесь есть большой простор для улучшения – и в фондах, и в госпрограммах. Уже многое делается, но еще очень многое предстоит.

Материал подготовлен редакцией «Экспира»

Автор текста: Анна Шаталова (Смоленская)

Источник:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.